Добро пожаловать, Аня-новичок.
Я, собственно, тоже был когда-то на твоём месте. И как говорят старогвардейцы у нас в Барнауле, людей с несколькими месяцами или годами трезвости от новичка, который только пришёл или который ещё от стакана не отстал, но хочет исцелиться, отличает всего лишь одна рюмочка.
Что, собственно, мне позволяет не выпить эту одну рюмочку? И что заставляло меня выпить эту одну рюмочку — первую роковую рюмку, как написано в книге «Анонимные алкоголики»? Мышление. Навязчивые мои мысли, одержимость ума. Я ничего не мог с этим сделать.
Сколько себя помню, с самого детства — я не помню точно, сколько мне тогда было лет, но помню, что маленький был, с какими-то старшаками возился всё время. Так вот тогда я у деда из двадцатилитровой бутыли, такие стеклянные здоровые, где вино готовят — самогон тырил. Разбавлял кипячёной водой, думал, не спалюсь. И таскал пацанам-старшакам. И вместе мы подбухивали: они побольше, я поменьше.
И я всегда всегда тянулся быть с кем-то. Мне дико страшно было в одиночестве находиться. Я окружал себя всегда, с самого детства, какими-то компаниями.
И я помню, как в 25 лет очухался и подумал: зачем мне это всё вообще надо? Зачем я меняю компании? Но я не мог по-другому. Мне дико важно было, чтобы обо мне складывалось хорошее впечатление. Что я чего-то стою, что я нужен. Потому что такое ощущение было внутреннее, что я самому себе не нужен. Как-то мне с самим собой плоховато. В глубине души прямо мрак какой-то. Болото, которое гниёт.
Когда оставался один, я себе место не мог найти в собственной комнате. Я всегда хотел с кем-то либо общаться, либо встретиться — эти вечные, поиски чего-то. Но я не мог понять, что именно я хочу найти.
На самом деле, я сегодня понимаю, что хотел быть всего лишь частью этого мира, чувствовать себя сопричастным со всеми вами. Это чувство отделённости, всепоглощающего одиночества — тотального — уже к тридцати годам, когда меня выгнали из дома, от меня отказалась жена и дети. Отказались родители и друзья. Когда я остался бомжом на улицах родного города в прямом смысле слова, тогда воочию встретился с самим собой, с этим одиночеством — там предела этому не было. Но и тогда у меня были оправдания, что проблема-то не во мне.
Так, что заставляло меня выпить эту первую рюмку? О чём я думал при этом, когда выпивал? Как написано в книге — сегодня только читали главу, собственно, с подопечным. Мысль… откуда ни возьмись, после того как в десятый, в сотый раз, принял решение бросить пить, всё равно появлялась через месяц, два-три, полгода. Максимум я не пил за всю свою жизнь два раза по полгода за 37 лет. Появлялась мысль: «Да ладно, ну ничего себе, мы-то сколько уже не пьём? Ну чуть-чуть, ну пивка хотя бы, ну пару глоточков, ну смотри, какая погода». И под любым предлогом: устроился на работу — надо отметить, потерял что-то где-то значимое, с кем-то поругался — надо отметить. Если горе, утрата, например, погиб друг, то я вообще из запоя не выходил месяц, наверное. И всегда был повод, всегда были оправдания для выпивки.
И появлялась мысль, и я ничего с ней сделать не мог. Мне казалось, что я сам управляю своим мышлением, своим умом, что типа я решаю — пить мне или не пить. Но в один прекрасный день я обнаружил, что я ни фига не решаю. Я прям искренне хочу перестать пить, но не знаю как, потому что постоянно, будучи трезвым, я поднимаю эту роковую первую рюмку и уже не могу остановиться. Подключается ещё аллергия тела на алкоголь, свойственная только такому, как я, хроническому, настоящему алкоголику.
И — не представляете, или представляете, собственно, неважно — эта аллергия тела на алкоголь не была присуща всем моим друзьям, с кем я бухал. Хотя мы бухали наравне, одинаково часто. Пропивали всё, что можно было пропить, дрались вместе, в ментовки попадали. Ну, не любил я пить спокойно, это не про меня история. И они — ни один не стал алкашом. А я стал. Я всё потерял, в том числе и душу, и деградировал. Все этапы деградации у меня были. И в том числе попытки суицида. До суицида не дошло, слава богу — увезли в дурку вовремя. И всю жизнь я себя чувствовал одиноким.
И мне надо было почувствовать себя человеком таким же, как вы, с этими эмоциями, чувствами. Я видел, как вы все улыбаетесь свободно, как вы общаетесь, как вы не комплексуете. Я завидовал всем вам всегда. Потому что, как было сказано, в глубине души я был маленьким мальчиком, который боялся всех и всего и не знал, как вообще выразить свои мысли. Мне казалось, что я сейчас что-нибудь ляпну, невпопад, как обычно, и вы будете ржать. Мне казалось, что я вообще думаю фигню и так далее. Я старался быть умным, я старался выглядеть лучше, круче и так далее.
Если спортом, то занимался я лучше всех, просто ушатывал себя на тренировках. Если учился то без одной тройки — что в школе, что в институте. Если работал, то за 2 года по заводам пятый разряд, слесарь-ремонтник.
Но не было силы во всём этом. Я не мог найти ту силу, которая успокоила бы меня, которая наполнила бы меня спокойствием и угомонила бы этот терзающий ум, сделала бы так, чтобы стихла боль в душе. Я не мог этого найти. Я находил это на дне бутылки всегда. Но последние 5 лет я, когда я употреблял, то что бухал, что ни бухал, себя чувствовал одинаково хреново. То есть алкоголь перестал работать для меня.
И через какое-то время я познакомился с анонимными алкоголиками, собственно, я не сразу захотел сделать то, что написано, что мне предлагали. Мне сказали: выбери себе спонсора, он тебе прочитает книжечку, ты сделаешь всё, что написано, он поделится опытом, и будет тебе счастье. Но я решил, что я умнее. И лишь хапанув ещё горе, уже через какой-то промежуток времени, я всё-таки решил сделать то, что написано.
Я не пожалел. На сегодняшний день я 7,5 лет трезвый. Из них более 2 лет у меня нет мыслей, чтобы выпить. Их просто нет. Они раз 5-10, может, приходили, и то мне немножко страшновато даже было, если честно. Нет мыслей, чтобы выпить, нет мыслей о суициде, и это чувство сопричастности, как я люблю его называть, появилось с вами. То есть я себя больше не чувствую куском чего-то там, каким-то ненормальным — а наоборот, адекватным, полноценным, даже немножечко полезным членом общества.
Спасибо вам. Спасибо, что послушали.