Всем привет ещё раз. Меня зовут Андрей, я алкоголик.
Попытаюсь коротко рассказать о себе.
Мне 30 лет. Я хронический, одержимый алкоголик — без преувеличений. К 20 годам я уже пережил порядка 10–15 передозировок. Пил всё, что влезало: любую горючку, в любом количестве. И мне понравилось с первого же раза. Я влюбился в этот эффект мгновенно.
Первый раз — мне было лет семь или восемь. Я нажрался пива из двух-с-половиной-литровой бутылки. Подошёл к старшим пацанам, с которыми тогда общался — меня почему-то всегда тянуло к старшим, как будто я уже тогда был весь такой преисполненный знанием жизни. Говорю им: *«Пацаны, купите пива»*. Они купили. Ну и, естественно, меня потом тошнило до поросячьего визга, и уснул я где-то на веранде в садике. Но мне очень понравилось. Я влюбился в ощущение свободы — мгновенно и бесповоротно.
Дальше я начал прикладываться дома, пока родители уходили курить — на балкон или в подъезд. Подбегал к столу, тяпал водку и уходил как ни в чём не бывало. Однажды меня застали троюродные братья. Они так офигели, что даже ничего не сказали — просто молча смотрели. А я выплыл в комнату, и мне было хорошо. Хотя я был ребёнком. Самым настоящим ребёнком.
Если говорить о более сознательном периоде — это примерно с 20 до 27 лет. Хотя начало было куда раньше: первая сигарета в 6–7 лет, первое пиво в 7–8, в 12 — первые наркотики и первый опыт с женщиной. Несмотря на то что, ну, стоило бы сначала разобраться, что к чему — я несся поперёк батьки в пекло.
Про безумие могу говорить долго. Я его любил. Искренне верил, что так буду счастливее. И знаете — тогда действительно казалось, что так оно и есть.
Я перепробовал вообще всё. В реабилитацию меня не закрывали — я сразу сказал, что если кто-то придёт с этой темой, я за себя не ручаюсь. «Мама, не надо, рехаб мне не поможет». Я не был готов принять никакое выздоровление — ни в каком виде, ни в какой упаковке.
Но даже в таком состоянии я всё равно куда-то ходил. К психологам, на разные терапии, к экстрасенсам — да куда только не заносило. И знаете что? Я узнал про себя кучу всего интересного. Реально много. Только вот что с этим делать — так и не понял. Сижу с этой книжкой про себя и вижу фигу. Полная пустота и абсолютное непонимание, куда со всем этим идти.
Ну и, конечно, виноваты были все вокруг. Психолог не помог — значит, плохой психолог. Девушка ушла — значит, сама дура. И так по кругу. Весь мир не подходил лично мне.
Мне очень понравилось, как Серёга это сформулировал: меня как будто высадили с другой планеты. Хожу, смотрю на этих аборигенов и не понимаю — почему они меня не делают счастливым? Почему вообще не соответствуют моим ожиданиям? Я был готов этот вопрос Богу в глаза задать.
Но долго эта песня играть не могла. Как бы человек себя ни воображал Наполеоном — Наполеоном он от этого не становится. Я, как выяснилось, был не гением и не непризнанным талантом, которого недолюбили и недооценили. Я был просто болен.
Первый раз я это по-настоящему понял в сообществе. Когда мне поделились опытом первого шага — про такое же безумие, про невозможность жить трезво, про то, что вообще ничего не работает. И я вдруг увидел: всё, во что я так яростно верил — что *вот этот* способ точно сработает — держалось исключительно на самовнушении. Только в сравнении с программой стало понятно, что до этого не работало ничего. Я просто очень сильно верил, что сейчас наконец-то сработает.
А хотел я, если честно, одного: чтобы дерьмо ушло и пришёл кайф. Всё. Я хотел получить — и боялся потерять. Приумножить, но не лишиться.
Всё время пытался что-то для себя выторговать. Какую-то свою историю придумать, договориться с Богом на своих условиях — мол, я тебе вот это, ты мне вот то. Шёл на сделку, составлял в голове какие-то контракты. И только моя безумная голова в это верила — лишь бы не повеситься.
А ведь именно это случилось с моим другом: он повесился. У себя дома, на турнике, прямо в родительском доме. Почему? Потому что это безумие никого не щадит. И когда рубильник щёлкнет для меня — я не вижу и не знаю. Это всегда происходит внезапно, когда не готов. От этой болезни умирают. Стопроцентно.
Я видел тех, кто спасся — как с Титаника, где утонули семь из десяти. И видел тех, кого провожал в гробу — кто умерли от хронического алкоголизма. А сейчас сижу в тёплом кресле, смотрю в Telegram и думаю: как вообще так вышло? Вспоминаю иногда, что происходило в жизни — как буквально вылетал из тела, парил над собой, над своим районом. И вот сижу здесь. Почему? Честно — не знаю. Просто не знаю.
И вот что важно: не надо думать, что у меня какой-то особый характер сложился, или правильная конструкция в голове выстроилась, или я вычитал что-то из умной книжки, или мне какой-то мудрый человек открыл истину. Нет. Всё проще. Я настолько испугался подохнуть, что сдался. Поднял руки и сказал: «Боже, пожалуйста. Приди ко мне. Я сделаю всё что угодно. Куда надо — пойду. Что надо — сделаю». Всё.
Я вспомнил момент, когда читал шаги на стене в параллельном сообществе и мысленно отметал четвёртый и пятый. Думал: какая ещё инвентаризация? Я сам кого хочешь проинвентаризирую. При этом как-то уживалось с тем фактом, что я был, пожалуй, самым несчастным человеком из всех, кого знал. Абсолютно одинокий, раздавленный, жалеющий себя алкоголик, который хотел умереть. И при этом ещё пытался кого-то чему-то учить. Две диаметрально противоположные истины — и обе спокойно жили в моей голове одновременно.
Я не скажу, что сегодня во мне есть что-то святое, а всё плохое ушло. Болезнь хроническая. Она развивается вместе со мной каждый день — независимо от того, делаю я что-то или нет. Она чаще меня опережает, чем я её. Да и вообще — опередить её самому я не в состоянии. Я всё перепробовал. Ничего не сработало.
И вот тогда, стоя на коленях в квартире… Я ведь молился много раз — особенно когда нужно было выбраться из ямы, в которую сам же и залез. «Господи, спаси, я больше так не буду». Это как в детстве, когда старший брат идёт тебя отлупить, и ты умоляешь его не бить — по ногам, как это было у меня. «Петь, я больше так не буду, честно». Я всё время надеялся, что пронесёт.
С Богом у меня были такие же попытки договориться. И — он шёл навстречу. Потому что любит меня сильнее, чем я вообще способен это понять. Он спасал меня тысячу раз.
Ну и собственно, всё это раз за разом приводило к одному — я снова пил. Он меня спасает, я пью. Он меня спасает, я пью. Я никак не мог сдаться, потому что все мои гениальные идеи неизменно вели к очередной стопке. Безумие первой рюмки охватывает душу внезапно, незаметно и так стремительно — как будто ветром сносит. Я не знаю, откуда это берётся. Вот вчера я хотел каждый день ходить свечку ставить — а сегодня я в яме. Как? Как я здесь оказался? Что вообще произошло? Как всё рассыпалось? Почему снова разбитое корыто? Я же хотел на работу. Я же хотел как лучше. Хотел, хотел, хотел — всё время чего-то хотел, но так и не получил. Вот такой была жизнь до двадцати с чем-то лет.
Я выходил из дома за новой бутылкой, возвращался — и был счастлив, что она есть. Пока в какой-то момент не сел, не посмотрел на эту бутылку и не понял: она больше не делает того, что раньше. Нет больше этой услуги — когда всё было отвратительно, выпил, и вот ты уже в параллельной реальности, где хорошо. Просто перестало работать. Наверное, это молитва сработала. Я же просил Бога помочь. Не знал, откуда придёт помощь. Не знал, как он будет помогать. Не знал, что мне самому придётся делать. Ну а если бы знал — что бы я здесь делал?
Это не случайный автобус, в который можно зайти по ошибке и выйти на следующей остановке. Анонимные алкоголики — это очень специфическая история. Суть простая: если ты хронический — либо мы твои друзья и помогаем тебе, либо ты умрёшь. Без лишних сентиментальностей. Потому что сентиментальность здесь — враг. Если жалеть алкоголика, он скорее подохнет. Поэтому когда я пришёл, сразу понял: нужен спонсор. Все говорят — спонсор. Кто это? Да просто наставник — человек, который уже прошёл какой-то путь впереди тебя, у него есть опыт работы по шагам, он считается выздоравливающим алкоголиком. А выздороветь от этой одержимости — возможно. Нужно совершить определённый ряд действий, подробно и понятно описанных в книге. Не понять эти действия, не записать на листочек и не убрать куда подальше — их нужно выполнять. Делать. Вот и вся история.
Мне, конечно, делать ничего не хочется. Я хочу, чтобы сразу всё было — и чтобы мне за это ничего не было. Сяду и буду выздоравливать. Но нет. Это не работает.
На сегодняшний день пить не хочется вообще. Но это не значит, что своеволие меня больше не достаёт — оно всё равно находит, где проявиться. Заболевание хроническое. Оно всегда найдёт, где настигнуть и подчинить.
Но вся прелесть, наверное, вот в этой мысли, которая поселилась в голове: Бог всё решит. Он избавит — если его искать. Не однажды нашёл и успокоился. А именно — искать. Постоянно.
Всё это — про сегодня. Не про завтра, не про вчера, не про послезавтра. Про сегодня.
Думать о том, что будет через десять лет — для алкоголика это примерно как выстрелить себе в обе ноги одновременно. Мне — точно. Эта мысль меня сразу накрывает: там впереди что-то ужасное, с чем я не справлюсь.
А Бог говорит другое: давай лучше думай о страдающих алкоголиках. Вот о них. И тогда я помогу тебе пройти всё, что встретится на твоём пути — все эти жизненные испытания и перипетии. Давай так.
Как бы я ни пытался увернуться и сделать по-своему — в итоге всё равно соглашаюсь. Говорю: «Ладно. Понял. Хватит. Куда идти — знаю, иду». Обычно после того, как в очередной раз достаточно настрадался. Вот так у меня это работает.
Шутка это или нет, ужас или не ужас — факт остаётся фактом. Это происходит. Прямо сейчас, прямо со мной.
Можно сесть и сказать себе: «Ну надо же, какая я жертва» — и посидеть, пострадать. А можно встать и пойти что-то сделать. В АА работы хватает — на ежедневной основе, без выходных. Дел — по горло, буквально. Каждый день есть чем заняться.
Таков мой опыт. Спасибо, что послушали.